При этом, в сравнении с теми же палестинцами, «Братство бин-Ладена» не подвержено коррупции. В отличие от богатеющих за счет своих организаций и «фронтов» палестинских руководителей, исламистские лидеры ведут аскетический образ жизни. Их быт практически ничем не отличается от жизни рядовых членов организации.

Бин-Ладен сумел наладить эффективно функционирующий механизм финансирования, не зависящий от одного источника. В первую очередь, это неправительственные благотворительные организации, разбросанные по всему миру. Под предлогом проведения гуманитарных акций они могут распоряжаться большими суммами денег. Благотворительный характер акций освобождает расходуемые на них средства от уплаты налогов, что избавляет от соответствующего контроля со стороны властей и позволяет направлять финансовые потоки в любую точку мира вне зависимости от личности конечного получателя. Организованная таким образом система отличается большой изобретательностью и позволяет решать «финансовый вопрос» террористов.

Членов «Братства бин-Ладена» объединяет вера в действенность.совместньгх усилий: Общие политические далеко идущие цели позволяют определить эту организацию как «партию международного исламистского интернационала». «Братство бин-Ладена» и созданный им в феврале 1998 года «фронт» вполне заслуживают это название. В этой структуре бин-Ладену отведена роль вождя, личность которого еще ждет глубокого анализа. Пока что ясно, что такой анализ не удается провести с позиций традиционных ценностей христианской цивилизации. Бин-Ладен является ярчайшим представителем современного арабо-мусульманского экстремизма. Эта «новая волна» образовалась под влиянием нескольких факторов: общего технического и экономического прогресса и его зависимости от нефти, соответственно — прагматического интереса к странам нефтеносного региона и, как части этого интереса, воздействия на традиционный уклад мусульманского общества, базирующегося на почитании ислама и его духовных проводников. Энергичное западное (в первую очередь, американское) вмешательство в «дела Востока», повсеместная экспансия (культурная материальная) и навязчивая пропаганда чуждого «образа жизни», подмена с помощью коррумпированных элит надциональных интересов не могли не вызвать столь же энергичной реакции отторжения. Современный неоколониаялизм, как характеризуют нынешнюю ситуацию сторонники исламизма, представляет гораздо большую угрозу национальной самобытности арабо-мусульманского мира, чем политика «старыгх» колонизаторов. Этот неоколониализм охватывает все аспекты жизни и в первую очередь бросает вы зов духовной (религиозной) основе исламского мироустройства. «Бездуховность» Запада так же враждебна исламу, как и атеизм коммунистической идеологии, и то и другое здесь неприемлемо. Две мировые системы, еще недавно против востоящие друг другу, не принимали во внимание «третью силу», считая, что ей можно управлять, исходя из собственных интересов (здесь не нужно забывать, что и марксизм, и коммунистическая идеология в целом также являются продуктом западной цивилизации). Ко всему этому добавилось чувство «исторической вины» христианской цивилизации которую удачно используют идеологи исламизма (слово «крестоносец» является здесь не случайным). Исламский мир со своей безграничной покорностью и столь же агрессивным фанатизмом ищет свой путь и нуждается в собственной идеологии. Именно по этой причине исламский экстремизм с каждым годом занимает все более прочные позиции. В Осаме бин-Ладене эта идеология нашла своего вождя — фанатично преданного учению ислама, отличающегося личным мужеством, сильным умом и полным бескорыстием. Точнее всего его можно охарактеризовать как реформатора мусульманской цивилизации, готового пойти во имя своих идей на любые жертвы (тем более среди «не верных»). Характерно стремление бин-Ладена примирить главные ветви ислама — шиитов и суннитов, ведущих многовековой спор (в том числе с применением насилия) за правильность толкования основ религии. Бин-Ладен считает, что, объединившись, современный ислам может достичь более высокой цели — взять реванш у западной цивилизации и установить миропорядок, завещанный Пророком. Вопрос в том, захочет ли остальной мир согласиться с этой участью.

даже не возникало сомнений относительно предательства шейха аль-Тураби.

В тот же день Карлос и его жена были перевезены на одну из вилл в окрестностях Хартума, Тайф, прямо по соседству с домом шейха аль-Тураби. Этот факт окончательно успокоил Карлоса. Тем не менее привыкший жить в необычайной роскоши Карлос был весьма разочарован плачевным состоянием нового жилища. Он ни в какую не соглашался оставаться в таких жилищных условиях и потребовал немедленного возвращения в свой дом. Суданские спецслужбы ответили Карлосу решительным отказом и уговорили его задержаться на вилле, пока ему и его жене не подыщут более сносное убежище. Согласившись остаться на несколько дней, Карлос упросил своих охранников отпустить жену в их старый дом, чтобы забрать оттуда самые необходимые вещи. Когда жена не вернулась в 22.00, Карлос отправился спать, решив, что задержка связана с повышенными мерами предосторожности.

Примерно в 2.00 ночи Карлос был разбужен бесцеремонно ворвавшейся в его дом группой людей, которые стали связывать его, сонного, порукам и ногам. Ослабленный недавней хирургической операцией, Карлос попытался оказать сопротивление, но ему сразу накинули на голову темный мешок, вколов в вену сильнодействующий транквилизатор, погрузили на носилки и, втолкнув обмякшее тело в ожидавший микроавтобус, увезли в неизвестном направлении. Бессознательное тело Карлоса-Шакала немедленно доставили в хартумский аэропорт, где его уже ожидал реактивный самолет с агентами ДСТ на борту. Его поместили в огромный мешок и запеленали так, что только одна голова Карлоса выглядывала наружу. В таком положении Карлос провел почти шесть часов, пока самолет не приземлился на взлетно-посадочной полосе военного аэродрома Виллакоублей. Здесь Карлоса-Шакала прямо из самолета передали в руки другой группы ДСТ, которая немедленно доставила его в парижскую штаб-квартиру этой службы.

Агенты ДСТ первым делом провели дактилоскопическую экспертизу, чтобы убедиться, что перед ними находит ся именно тот человек, за которым они охотились долгие годы. Они сравнили отпечатки пальцев Карлоса, оставленные им на письме с требованием выкупа, которое было послано Гастону Деффе, а также с отпечатками пальцев на стакане, который был оставлен на Руи Тулье. Убедившись, что перед ними Ильич Рамирес Санчес, известный как между народный террорист Карлос-Шакал, судья Жан-Луи Бругейра выписал ордер на его арест за убийство двух агентов ДСТ Судья Бругейра воспользовался лишь одним эпизодом, желая избежать излишних проволочек, связанных с долгой процедурой обращения в Интерпол за ордером по экстрадиции Карлоса. После окончания всех формальностей Карлос под усиленной охраной был доставлен в самую охраняемую тюрьму Франции «Ла Сенте», где он по сей день отбывает пожизненное заключение в одиночной камере.

На теле одного из боевиков был обнаружен план намеченной операции, листовки и обращения, содержащие ультимативные требования. Целью операции был захват максимального числа заложников с последующим требованием освобождения 10 палестинских заключенных, удерживаемых в израильских тюрьмах. В ином случае заложников ждала смерть. Арсенал захваченного оружия убеждал в этом.

В ответ на непрекращающиеся нападения террористов руководством Израиля было принято решение отвечать на каждый теракт или его попытку собственными силовыми акциями. 14 и 15 января 1979 года боевая авиация и ВМФ Израиля нанесли несколько огневых ударов по базе ДФОП в окрестностях портового города Цур. По данным военной разведки, именно с этой базы вышли террористы, осуществившие попытку захвата заложников в санатории Маалота. Вслед за ракетно-бомбовыми ударами в ночь с 15 на 16 января 1979 года в районе Цур высадилась группа морских коммандос «Шайетет-13». В ее задачу входило окончательное уничтожение базы террористов.

Группа из 15 бойцов на резиновых лодках подошла к ливанскому побережью и высадилась в районе цели. За четверть часа коммандос вышли к трассе Цур — Рош-а-Никра, идущей параллельно берегу. Здесь на небольшой возвышенности находилось уцелевшее от обстрела здание базы. Продвижение было скрытным, но местность, вопреки данным разведки, указывающей на скопление боевиков, оказалась совершенно безлюдной. Не было ни машин, ни часовых. По-видимому, террористы, спасаясь от очередного налета израильской авиации, временно оставили полуразрушенную базу и отошли в более безопасные районы.

Опасаясь засады, израильтяне обработали подступы к зданию мощным огнем из гранатометов и, так и не встретив сопротивления, взорвали уцелевшие после авиаударов строения. Вся операция прошла без боевых столкновений и потерь. База боевиков ДФОП была полностью уничтожена.

Мирные переговоры между ООП и Израилем конца 80 — начала 90-х годов заставили часть Демократического Фронта коренным образом изменить политическую позицию. В 1991 году ДФОП раскололся на две фракции: проарафатовскую левоцентристскую и бескомпромиссную марксистско-троцкистскую, которую возглавил Наиф Хауатме. Лидер ДФОП выступил с открытой критикой в адрес проводимой руководством ООП политики, направленной на диалог с Израилем. Хауатме считал такую политику неприкрытым предательством идеалов палестинской борьбы. Вследствие этого фракция Наифа Хауатме приостановила свое членство в ООП, а внутри самого Фронта разразился глубокий кризис. Многие члены Фронта, ставшие в оппозицию Хауатме, настойчиво предлагают изменить платформу партии, основанную на идеях троцкизма, с тем чтобы придать ей более современный и гибкий характер. Один из ближайших соратников Хауатме, Ясир Абед Рабу, являвшийся представителем фронта в исполкоме ООП, вопреки официальной позиции ДФОП поддержал инициативы Арафата. Более того, он лично возглавил переговорную группу ООП в диалоге с администрацией Белого дома. В 1991 году Ясир Абед Рабу вышел из состава ДФОП и основал свою собственную партию, получившую название Партия Палестинского Демократического Союза (ППДС).

На сегодняшний день фракция ДФОП Наифа Хауатме насчитывает в своих рядах, по разным оценкам, от 500 до 1000 боевиков, в основном рассредоточенных на территории Южного Ливана. Опираясь на финансовую и военно-политическую поддержку Сирии и Ливии, ДФОП активно выступает против любого мирного урегулирования отношений с Израилем и соответствующих соглашений, подписанных в Осло.

18 июня 1975 года Андрсас Баадер зачитал коллективное заявление заключенных. Он потребовал провести независимое освидетельствование состояния шести узников. Из-за изнурительных голодовок и условий изолированного заключения физическое и психическое состояние этих лиц представляет угрозу для жизни. Баадер потребовал освобождения их из-под стражи и немедленного оказания квалифицированной медицинской помощи. Чтение заявления 17 раз перебивалось членами суда. Вердикт суда был категоричен — никаких послаблений! В знак протеста подсудимые отказались сотрудничать с судом. Их удалили из зала и продолжили слушание дела в их отсутствие. Разрешение на это давали «Законы Баадер — Майнхоф», специально принятые бундестагом в качестве поправки к Основному закону 18 декабря 1974 года.

19 августа 1975 года, на 21-й день заседания суда, официальные обвинения лидерам РАФ были зачитаны в суде — пять преднамеренных убийств и 55 покушений на жизнь. Отдельной статьей была выделена организация преступного сообщества. В свою очередь, подсудимые в очередной раз потребовали независимого врачебного обследования. В противном случае они отказывались посещать зал заседания. После того как суд и на этот раз отклонил требование рафовцев, Андреас Баадер назвал председательствующего судью Принзинга «фашистским засранцем», после чего был удален из зала суда. Остальные подсудимые присоединились к Баадеру и покинули судебное заседание.

Пока в Зале многоцелевого назначения шли предварительные судебные слушания, на улицах Западной Германии продолжали рваться бомбы. 13 сентября 1975 года на главном железнодорожном вокзале Гамбурга прогремел взрыв. 6 октября 1975 года теракт был произведен в Нюрнберге. 12 ноября 1975 года мощный взрыв прогремел в Кельне. Чтобы не вызвать ухудшения содержания заключенных, террористические организации РАФ, «Движение 2 июня», «Революционные ячейки» демонстративно опровергали свою причастность к взрывам, но их прямое отношение к процессу в «Штаммхайм» не вызывало никакого сомнения.

Апогеем террористической активности стал захват штаб-квартиры ОПЕК в Вене группой Карлоса 21 декабря 1975 года1. В состав группы входили палестинцы и немцы, в заложниках у боевиков оказался 81 человек, среди них 11 министров стран —экспортеров нефти. Одним из требований террористов было освобождение лидеров РАФ. Западногерманское правительство категорически отказалось вступать в какие-либо переговоры с террористами. Карлосу ничего иного не оставалось делать, как отпустить заложников, ограничившись выкупом в размере 50 миллионов долларов.

Стало очевидно, что само по себе проведение судебного процесса со всеми его формальностями представляет повышенную угрозу общественному спокойствию и создает дополнительный риск для тех, кого РАФ найдет выгодной мишенью. Остающиеся на свободе рафовцы были решительно настроены на освобождение своих товарищей. Это вынуждало суд (озабоченный к тому же собственной безопасностью) идти на многочисленные нарушения правил судопроизводства, а противной стороне (обвиняемым, защите, правозащитникам и левой общественности) давало повод называть происходящее расправой, судилищем, фарсом и пародией на судопроизводство. С некоторыми из подтверждающих это доводами трудно не согласиться, хотя и власти можно понять. Это же породило множество подозрений,] связанных с дальнейшей судьбой членов РАФ.

9 мая 1976 года Ульрика Майнхоф была найдена повешенной в своей одиночной камере. Официальное заключение тюремной медэкспертизы гласило о том, что заключенная покончила жизнь самоубийством. Многие отмечали, что Ульрика Майнхоф в последние месяцы находилась в крайне подавленном состоянии. Тем не менее ее смерть и до сегодняшнего дня вызывает массу вопросов1.

28 апреля 1977 года в Зале многоцелевого использования был зачитан приговор Федерального суда. Андреас Баадер, Гудрун Энсслин и Ян-Карл Распе были признаны виновными по всем пунктам обвинения. Им инкриминировалось четыре преднамеренных убийства, 34 покушения на убийство, а также обвинение в организации криминального сообщества. Все обвиняемые были приговорены к пожизненному заключению и спокойно выслушали приговор, Оставалась надежда на то, что усилия по освобождению дадут результат.

• Трудно представить, как Андреас Баадер смог произвести фатальный выстрел, следов пороха в области входа пули не оказалось. Выстрел был произведен с расстояния 30)—40 см или из пистолета с глушителем, который так и не был обнаружен.

Все эти вопросы остались без ответа, а результаты следствия, подтвердившего факт коллективного самоубийства, были признаны окончательными.

19 октября 1977 года во Франции в багажнике автомобиля «Ауди-ЮО» был обнаружен труп 62-летнего миллионера Ханса-Мартина Шлейера. Он был убит тремя выстрелами в затылок. Это была месть террористов за смерть своих товарищей.

27 октября 1977 года на штутгартском общественном кладбище «Валфриендорф» состоялись похороны организаторов и лидеров «Фракции Красная армия». Андреас Баадер, Гудрун Энсслин и Ян-Карл Распе были захоронены в общей могиле. Слева лег гроб с телом Андреаса Баадера, справа — с телом Ян-Карла Распе. На них по центру, в виде пирамиды, уложен Фоб с телом Гудрун Энсслин. Небольшая каменная плита с маленьким «сердечком» — так выглядит их могила.

30 июля 1977 года во время неудачной попытки похищения в своем доме был застрелен банкир Юрген Понто. 25 августа 1977 года была предпринята попытка обстрела здания федеральной прокуратуры в Карлсруэ самодельной портативной ракетной установкой. Установка оказалась неисправной, и трагедии удалось избежать.

Кульминацией террора, который потом назовут «немецкая осень», стало похищение 5 сентября 1977 года 62-летнего миллионера Ханса-Мартина Шлейера. В обмен на свободу Шлейера похитители потребовали от западногерманских властей освобождения своих товарищей, начавших отбывать пожизненное заключение. Власти усиленно искали похитителей, а пока тянули время с ответом, когда последовал новый удар. 13 октября 1977 года группа палестинских террористов, подчинявшаяся Вади Хаддаду — руководителю боевого крыла НФОП1, захватила пассажирский самолет авиакомпании «Люфтганза» и перегнала его в аэропорт Могадишо. Требования угонщиков самолета оставались прежними — освобождение из тюрем лидеров РАФ. Правительство Западной Германии не пошло на уступки. В ночь с 17 на 18 октября 1977 года западногерманское антитеррористическое спецподразделение GSG-9 тайно прибыло в Сомали и неожиданно атаковало захваченный самолет. Все 90 заложников были освобождены.

До сегодняшнего дня трагедия, развернувшаяся сразу после освобождения заложников, оставляет открытыми ряд вопросов. Заключенные совершили коллективное самоубийство. Официальная версия властей такова.

Ян-Карл Распе следил заходом антитеррористической операции через тайно пронесенный в камеру маленький радиоприемник. Узнав о благополучном освобождении заложников, он сообщил об этом своим товарищам, воспользовавшись «тайной телефонной линией»2. После этого, потерял надежду на освобождение, лидеры РАФ решили совершить коллективное самоубийство.

Ранним утром 18 октября 1977 года во время планового обхода тюремный надзиратель обнаружил в камере № 716 тело заключенного Яна-Карла Распе. Распе, как обычно, сидел на своей кровати, облокотившись спиной о стену, со следом пулевого ранения на левом виске. В правой руке было оружие, 9-миллиметровый пистолет «Ко о Я из которого произведен выстрел. Ян-Карл Распе еще слабо дышал. Он умер па операционном столе спустя несколько часов.

В то же время на полу камеры № 719 было обнаружено мертвое тело Андреаса Баадера с простреленным затылком По заключению следствия, Баадер, достав из выдолбленного в бетонной стене тайника пронесенный тайком в камеру пистолет «ФЕГ» 7,65 мм, выстрелил вначале в стену (желая создать видимость борьбы), затем в подушку, после чего занес пистолет за голову и большим пальцем нажал на пускав вой крючок. Пистолет, из которого было совершено самоубийство, был обнаружен рядом с трупом.

Гудрун Энсслин была найдена повешенной в своей камере № 720. Вырвав электрический кабель из проигрывателя, она привязала его к решетке. Затем, просунув голову в петлю, Гудрун Энсслин выбила из-под ног табурет. К моменту обнаружения ее тело уже окоченело.

Так закончили свою жизнь лидеры «первого поколения РАФ» Гудрун Энсслин, Андреас Баадер и Ян-Карл Распе. После коллективного самоубийства в камерах заключенных РАФ были найдены тайники, в которых были спрятаны радиоприемники, оружие и некоторое количество взрывчат ки, достаточной для изготовления мины средней мощности или пары ручных гранат.

Результаты официального расследования вызвали ряд вопросов.

• Как Андреас Баадер и Ян-Карл Распе смогли пронести оружие в самую охраняемую и надежную тюрьму Западной Германии?

• Как заключенным удалось выдолбить в сверхпрочном бетоне тайники, не имея для этого инструментов?

• Как узники смогли сохранить при себе оружие, несмотря на то что каждые две-три недели их переводили в другие камеры, досматриваемые тюремным персоналом несколько раз за день?

• Как заключенные, несмотря на строгую изоляцию «мертвого тракта», смогли договориться о коллективном самоубийстве?

• При осмотре тела Гудрун Энсслин было обнаружено большое количество легких ранений и кровоизлияний на затылке, коленях, груди, бедре и запястьях. Не подтверждено при помощи специальных тестов, была ли Энсслин жива, когда ее голова оказалась в петле. Стул, на котором она стояла, отброшен далеко в сторону, а шнур, когда снимали тело, тут же лопнул.

Все эти годы бин-Ладен продолжал оставаться легендой как для афганских ветеранов, так и для молодежи вдохновленной проповедями исламистских радикалов Результатом было постоянное пополнение, которое бин-Ладен получал за время своего «суданского периода». От добровольцев, желающих присоединиться к легендарному «шейху моджахедов», а ныне таинственному суданскому изгнаннику, не было отбоя. Это натолкнуло бин-Ладена на создание организации, в которой он смог бы пред стать в новом качестве, не только как лидер «Эль-Каэды» организации, отличившейся в Афганистане и теперь частично реализовавшей свою цель (в связи, с окончанием войны), а как революционный объединитель всех мусульман. Война в Афганистане, его личный конфликт с династией Саудитов были всего лишь отдельными успешно завершенными эпизодами будущей борьбы всех приверженцев ислама за духовное очищение и избавление от «сил зла» (то есть западного, американского влияния и его местных властных проводников). Так появилось «Братство бин-Ладена», объединившее мощные региональные организации, такие как «Джихад аль-Ислами аль-Масри» и «аль-Джамаа аль-Исламийя», «Эль-Каэда» (в качестве основного «учредителя»), а также бесчисленные исламистские группировки, разбросанные по всему миру. В целом для стратегии бин-Ладена свойственно создание сразу нескольких родственных организаций под разными названиями, с единой целью, но отличающихся по задачам и организации. Это позволяет ему мимикрировать, маскируя ответственность за конкретные действия и осложняя мероприятия противодействующих спецслужб. В отличие от «Эль-Каэды» агенты «Братства бин-Ладена» остаются неизвестными, их боевые структуры составляют боевики, пребывавшие в подполье и готовые по призыву исполнить волю своего вождя. Вождь может не конкретизировать свое мнение в форме приказа, ему достаточно проявить заинтересованность и назвать желаемый результат. Поэтому так трудно определить конкретное участие бин-Ладена в приписываемых ему террористических актах. Реальность неотделима здесь-от легенды.

В основу «Братства бин-Ладена» положены принципы, в корне отличающиеся от предшествующих террористических организаций.

• «Братство» больше напоминает международную децентрализованную мафию, чем структуру, объединенную под единым началом. Самоуправляемость отдельных террористических группировок,, действующих автономно, но при этом связанных с «Братством» единой стратегической целью, обеспечивает мобильность организации и защиту от общего провала.

• «Братство» может «почковаться», создавая новые террористические структуры, подчиняя своему влиянию новые регионы и ориентируясь на местные условия.

• «Братство» способствует появлению новых харизматических лидеров. В глазах своих приверженцев и последователей они становятся не только жертвами произвола режимов своих стран, но «мучениками ислама» в целом. Выполнив свою миссию, эти люди погибают, оказываются в заключении или теряют свое влияние, в то время как харизмма самого бин-Ладена становится все более яркой..

• Каждая из групп, входящих в «Братство», имеет свои собственные источники финансирования, при этом одна группа могла финансировать террористические акции другой

• Объявив священный джихад против Запада, любая группировка может рассчитывать на помощь и международную поддержку других членов «Братства», в том числе боевиками (как это было на Балканах), оружием, финансами и широкой пропагандистской кампанией.

• Все эти факторы придают отдельным акциям характер «единого фронта», общей борьбы с «новыми крестоносцами» и становятся общей идеологией, на которой воспитывается молодое поколение мусульман.

Огромное внимание при организации «Братства» бин-Ладен уделил вопросам финансирования. Он учел уроки своих предшественников, в частности палестинских террористов. Их организации зависели от своих спонсоров: Ливии Сирии, Ирана, других арабских стран, что нередко превращало палестинцев в обычных наемников, отстаивающих чужие интересы. Ведь «кто платит, тот и заказывает музы ку». «Братство бин-Ладена» самодостаточно и не нуждается в «спонсорах». Оно само «зарабатывает» для себя деньги

В середине 90-х годов НФОП была вытеснена на обочину палестинской вооруженной борьбы такими набирающие ми силу исламскими террористическими организациями, как Палестинский Исламский Джихад, во главе которого со дня своего основания и до 1995 года находился шейх Фатхи Шкаки, и ХАМАС, духовным лидером которого является шейх Ахмад Ясин. Пытаясь перехватить инициативу у исламских фундаменталистов и Арафата, в 1993 году НФОП объединился с так называемым «Фронтом отказа», базирующимся главным образом в Дамаске. Именно по этой причине представители НФОП не смогли принять участие во внутренних выборах в образованной Палестинской Автономии.

Вместе с тем 1993 год был отмечен очередной вспышкой террористической активности НФОП. Вот лишь некоторые эпизоды, характеризующие деятельность НФОП середины 90-х годов:

• 16 сентября 1993 года силы Армии Обороны Израиля ликвидировали вооруженного террориста НФОП, пытавшегося прорваться на территорию Израиля морским путем со стороны Ливана, в районе Рош-а-Никра;

• спустя две недели, 9 октября 1993 года, двое израильских туристов были найдены убитыми в ущелье Кельт, расположенном между Иерусалимом и Иерихоном. НФОП взял на себя ответственность за проведение этого теракта;

• 15 ноября 1993 года в Хевроне было совершено жестокое убийство. Двое членов НФОП зарубили топорами престарелого раввина Авраама Зарбива. На одном из топоров на арабском языке было вырезано ножом «Аль-Жабха аль-Ашабийя Итахрир Фаластин»3;

• 8 декабря 1993 года в Бейт-Лехеме (Вифлеем) двумя выстрелами был тяжело ранен Яир Гонен. Как и в предыдущих случаях, ответственность за нападение взял на себя НФОП;

27 октября 1995 года ггейх Фатхи Шкаки был литквидирован аге и «Моссада» на территории Мальты 2 Ликвидирован в Секторе Газа 21 марта 2004 года «Народный Фронт Освобождения Палестины».

• 21 января 1994 года житель Ришон-ле-Циона Моше Беккер был убит на своей апельсиновой плантации. Преступники нанесли ему несколько ножевых ранений в область груди, а затем перерезали горло. Оперативники службы безопасности ШАБАК. задержали двоих террористов. Ими оказались Мидхат Бардах и Хани Абу Сита, жители лагеря палестинских беженцев «Хан Юнее», расположенного на территории Сектора Газа. На допросе террористы сообщили, что убийство Моше Беккера должно было стать вступительным экзаменом в одну из боевых ячеек НФОП. Накануне вечером они пришли к Моше Бекксру и устроились работать на плантации. На следующий день в 8 часов утра они осуществили задуманное и попытались скрыться на территории Сектора Газа.

С развалом Советского Союза и социалистического лагеря НФОП лишился одного из основных источников финансирования, арабские страны постепенно стали пересматривать свою политику в отношении Израиля и палестинского терроризма. Небогатая Сирия, раздираемая к тому же внутренними проблемами, не могла в полной мере финансировать НФОП, а ультраортодоксальные исламские режимы предпочитали поддерживать другие террористические организации. Время так называемого светского терроризма на Ближнем Востоке начало подходить к концу. Ему на смену пришли более экстремистские исламские террористические организации.

В мае 2000 года из-за серьезного ухудшения здоровья доктор Джордж Хабаш был вынужден уйти с поста лидера НФОП, уступив место своему давнему протеже Мустафе Али Кассам Цабири, более известному в палестинской среде как Абу Али Мустафа.

Тем не менее западногерманские власти были полны решимости раз и навсегда покончить с заразой РАФ-терроризма, и первым шагом должна была стать организация показательного судебного процесса над «первым поколением РАФ».

21 мая 1975 года начался процесс века над лидерами «первого поколения РАФ» Андреасом Баадером, Ульрикой Майнхоф, Гудрун Энсслин и Яном-Карлом Распе. Процесс над РАФ стал самым громким в Западной Германии после суда над Нацистскими преступниками в Нюрнберге. Масла в 1 огонь подлила недавняя история захвата западногерманского посольства в Стокгольме и требования террористов освободить своих захваченных товарищей. Правая пресса требовала от правительства введения смертной казни. Евангелическая и католическая церкви в совместном заявлении осуждали молодежный нигилизм и выражали поддержку действиям властей. Многочисленные голоса в бундестаге потребовали от правительства введения в стране военного положения. Общественный климат был явно не в пользу подсудимых.

Зал многоцелевого назначения штутгартской тюрьмы Штаммхайм был построен специально для суда над лидерами РАФ и обошелся казне в 15 миллионов марок. Особое внимание было уделено вопросам безопасности. Периметр здания круглые сутки патрулировала конная полиция, дежурили десятки сотрудников секретных служб. Крыша здания была спроектирована так, чтобы на нее невозможно было посадить вертолет, а сверху над ней была растянута стальная сетка, с тем чтобы исключить возможность воздушной бомбардировки зала, где проходил суд. Внутренний двор также обтянут стальной сеткой и колючей проволокой. Все это дополнялось многочисленными камерами наблюдения, электронной аппаратурой, металлоискателями и прочей специальной техникой.

Председательствовал в суде Теодор Принзинг. Подсудимых представляли адвокаты Хельмут Ридель, Марилуиз Бек-кер, Отто Шили, Рупперт фон Плотниц. За несколько недель до начала процесса, руководствуясь «Законами Баадер — Майнхоф», суд отстранил от ведения дела адвокатов Струбеля, Круссана и Грюневальда, представлявших интересы Андреаса Баадера, обвинив их в связях с террористическим подпольем. При этом не была изменена дата начала процесса, что очевидным образом нарушало право обвиняемого на защиту. Суд это не смущало, потому что бундестаг законодательно изменил порядок судопроизводства. Отныне судебный процесс мог проходить в отсутствие адвокатов обвиняемого. Таким образом, Андреас Баадер оказался на скамье подсудимых без адвоката. Каждый раз, появляясь в зале суда, он приветствовал председателя суда взмахом руки и нацистским приветствием «Хайль Принзинг!», пытаясь выразить этим свое презрение к «мещанской пародии на правосудие».

На второй день процесса, воспользовавшись предоставленным ему словом, Андреас Баадер обратился к суду с требованием прекратить прослушивание камер заключенных. Председатель суда Теодор Принзинг опроверг заявление Баадера, назвав того параноиком и провокатором, стремящимся сорвать процесс. Спустя два года факт эпизодического прослушивания камер (в частности, во время захвата посольства ФРГ в Стокгольме и после суда — в 1976 году) был официально признан властями.

На четвертый день процесса в зале суда впервые появился новый адвокат Андреаса Баадера, доктор Ханс-Хайнц Хель-дманн. Его ходатайство о 10-дневной отсрочке слушания дела для ознакомления с документами было отклонено судьей Принзингом. Малотого, адвокат не получил не только документов, но и самого обвинительного заключения под предлогом их неготовности. Суд все больше напоминал откровенную расправу, мало общего имеющую с правосудием. Стало очевидно, что власти, создав вокруг процесса атмосферу повышенного общественного внимания (что, впрочем, вполне понятно), теперь заинтересованы в его скорейшем завершении.

На пятый день слушаний адвокаты РАФ подали общее ходатайство о перерыве в слушаниях на том основании, что здоровье заключенных подорвано изнурительной голодовкой и они не могут участвовать в процессе. Тюремный врач опроверг заявление адвокатов РАФ, не проведя даже поверхностного медицинского обследования обвиняемых. В знак протеста адвокаты РАФ покинули зал заседания, сорвав на день работу суда.

• «Эль-Каэда».

• «Джихад аль-Исламиаль-Масри».

• «Аль-Джамаааль-Исламийя»,

• «Джихад аль-Ислами Бангладеша».

• «Аль-Ансар Афганистана».

Кроме этих организаций, составивших «позвоночник Фронта бин-Ладена, у него было много сочувствующих из местных исламистских организаций. Было бы ошибочным считать, что бин-Ладен достиг своего влияния благодаря неограниченным финансовым возможностям. Деньги, конечно, имели большое значение, но немалую роль играла мистическая аура самого бин-Ладена. Сражаться рядом с ним и выполнять его приказ считалось честью. Поэтому «афганские арабы» и Исламский регион сохранили преданность своему вождю после окончания советского военно го присутствия в Афганистане. С другой стороны, не толь ко бин-Ладен формировал свое «Братство», «Братство» формировало его самого, убеждая в правильности выбранного пути. В спецслужбах, безуспешно охотящихся за бин-Ладеном, распространено мнение, что после его гибели распадутся созданные им структуры. Трудно предположить что станет с «Эль-Каэдой», но можно почти с уверенностью сказать, что у дела бин-Ладена найдутся продолжатели. Причина этого кроется в непонимании глубинных процессов, произошедших в мусульманском мире, и особенности менталитета приверженцев ислама. Непонимание это послужило причиной поражения, постигшего Советский Союз в афганской войне, и возникших проблем, которые неизбежч но предстоит решать странам Запада, в первую очередь США. При этом следует отметить: во-первых, в Афганистане США открыто противостояли Советскому Союзу, оказывая повстанцам (в том числе и бин-Ладену) военную и политическую поддержку, и, во вторых, США не только не ограничивают (в связи с отсутствием «советской угрозы»), а всемерно расширяют свое присутствие в этом «нефтяном» регионе, это значит, что борьба будет продолжаться.

С 1980 по 1989 год «арабские афганцы», состоявшие из добровольцев, приехавших из мусульманских стран, проходили обучение под руководством западных военных инструкторов. Для западного и мусульманского мира они были борцами за свободу, и в западной прессе никому не приходил» в голову называть «арабских афганцев» террористами. Под флагом борьбы с коммунизмом западные страны удачно использовали «арабских афганцев» в войне против Советского Союза. Эти люди и сегодня пользуются огромным уважением во всем мусульманском мире от Марокко до Индонезии. Однако война закончилась, и надобность в «афганцах» отпала. Но эти люди, как и тысячи местных моджахедов, научились воевать. Ислам дает им уверенность в правоте собственного дела и поощряет желание силой оружия доказать свою правоту. США находились в заблуждении, полагая, что народы мусульманских стран готовы разделить «западные ценности» и ими можно управлять через своих сателлитов. Все это верно только до определенной степени. Исламскому миру чужд как коммунизм, так и западная демократия, и по призыву духовных авторитетов он готов применить оружие против тех и других. Этот мир понимает лишь силу, но не приемлет насилия со стороны чуждых для него сил. Было бы ошибочно и неверно полагать, что радикальный исламизм возник как ответная реакция на западную «культурную экспансию», он является продуктом исламского миропонимания, включающего в себя как миролюбие и искреннее гостеприимство, так и откровенный фанатизм вплоть до нерассуждающей готовности к самопожертвованию и насаждения средневекового мракобесия. Все это легло в основу конфликта: страны Запада не могли объяснить враждебности к ним со стороны афганских боевиков (которых они исправно снабжали оружием), а те считали себя преданными как бывшими союзниками так и собственными режимами, управляемыми тем же Западом и еще вчера всемерно поощрявшими их решимость и энтузиазм.

Военная неудача Советского Союза, радостно воспринятая Западом, помешала его аналитикам правильно оце нить перспективу и направление усилий воздействия на сложившуюся ситуацию. Неудивительно, что этим воспользовался идейный противник Запада («крестоносцев») бин-Ладен. Человеческие и военные ресурсы (в том числе финансирование за счет оборота наркотиков) буквально оказазались у него под руками. Мир отвернулся от «арабских аф ганцев», не понимая того, что эти люди уже не смогут вернуться к обычной жизни. Победная эйфория сменилась безысходностью. Тысячи опытных боевиков не собирались складывать оружие. Часть из них осела в Афганистане формально для того, чтобы продолжить священный джихад против правительства Кабула, а на самом деле присоединиться к многочисленным группировкам, ведущим между усобицу за контроль над наркобизнесом. Другие вернулись в свои страны, где стали использовать свой уникальный опыт, влившись в местные антиправительственные террористические организации. Немало «арабских афганцев» от правились на Балканы для участия в межэтнических конфликтах на стороне боснийских мусульман и косовских албанцев против местных христиан.